Кто Вы, господин Лыжин?

Иной раз нас спрашивают, каким человеком был промышленник, владелец Ивантеевской тонкосуконной фабрики (в период с 1897 по 1917 годы) Владимир Лыжин. Если вопрос о человеческих качествах, то наша собственная внутренняя история говорит, что не бывает только хороших или плохих людей, каждый день мы разные. Если речь идет о качествах деловых, то человек, потративший многие силы на развитие производства в Ивантеевке, построивший градостроительный комплекс и привлекший к его созданию изветного архитектора Льва Кекушева, друживший с выходцем из крестьян, а затем управляющим фабрикой Алексеем Ермаковым, заслуживает нашего с Вами уважения.

Продолжая рубрику «Лыжин двор», мы ссылаемся на единственные документальные свидетельства действий, мыслей и поступков Владимира Лыжина, которые оставил нам Алексей Ермаков в своих воспоминаниях. Человек он прямой и честный, потому и приведем его слова первыми.

Речь о взаимной дружбе и таланте фабриканта

Ярок и показателен отрывок речи Ермакова на празднестве в честь 25-летия службы у Лыжиных 9 июля 1906 года. Пусть речь окрашена в парадно—юбилейный тон, но суть передает хорошо: благодарность за дружбу и сердечность за талант предпринимателя он Лыжину выражает, обращаясь к нему на «ты»:

«Позволь мне от души принести тебе искреннюю благодарность за сердечное, дружеское, товарищеское отношение ко мне в течение 25 лет моей службы фирме. Дружба эта началась очень давно, с первых же дней моего поступления к твоему покойному родителю, Александру Ивановичу. Поступив мальчиком 15 лет, попав сразу в очень тяжелые условия, какие существовали тогда для мальчиков, молча и безропотно перенося все, думая лишь об одном, как бы заслужить всем, я и мысли не имел, чтобы меня так полюбил — и кто же! — младший сын, любимец отца, тринадцатилетний Володя.
И что же, ведь и служба пошла легче! Побьют приказчики, обидит хозяин, я к тебе иду со своим горем, поделюсь, глядь, и опять весел. Тяжело жилось, очень! Даже во сне иногда вспомнишь, так мороз по коже. Мало кто и в живых остался, но зато, кто эту школу вынес, тот уже был надежен. Дело на первом плане, личных же интересов не существовало. Летели годы, проходили десятилетия, дружба наша все закреплялась, и вот пришло время, когда нам пришлось взвалить на свои плечи это дело.
В наследство досталось оно нам заглохшим, а фабрика так и в большом беспорядке, и вот тут- то пришлось поработать. Бог-помощь, результаты налицо. Фабрика и дело образцово поставлены, энергия не пропала, и если Бог продлит жизнь, то много полезного еще можно сделать.
Слава и честь тебе, мой дорогой друг, что ты не зарыл свой талант
». (Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – М., 2016. — С. 216.)

Еще немного о деловых качествах Лыжина

1890 год: по словам Ермакова, еще при жизни своего отца: «Володя ездил на фабрику раз в неделю, делом интересовался, но сделать ничего не мог. Фабрика была очень стара. Двигательная сила – петровское колесо. Есть вода – работает, нет – стоит! Вырабатывали 16 кусков сукна в день по 40 аршин. Горячился, высказывал отцу, что это ненормальность, большой простой. Рабочим нужно платить, надо ставить паровую машину. Сам говорит: «Не кипятись! Работали 30 лет – и ничего, прожили». В беседе с ним обсуждали, горевали, махнули рукой, решив ждать более благоприятного времени». (Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 110-111.)

О том, с каким рвением Владимир Лыжин после модифицировал фабрику и благоустраивал градостроительный комплекс на Детском проезде (Лыжин двор) мы рассказывали ранее. Вкратце напомним период его деятельности до создания Товарищества (1897-1907 г.г.): «Лыжин на фабрике делает чудеса. Выстроил для рабочих громадную спальню: отдельные комнаты, проведенная вода, теплая уборная, нижний этаж – кухня с множеством отдельных «челышек» – готовить кушанье». (Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 225.)

Характер имел взрывной и все ему нипочем

А теперь о сложностях характера Владимира Лыжина, как же без них, Ермаков пишет без прикрас.

Рассказ о периоде сложных переговоров о разделе оставшегося после смерти отца Александра Ивановича, имущества между двумя братьями Лыжиных, Владимиром и Константином: «Владимир беснуется: «Сейчас же выхожу из дела!» Пробовал как-нибудь уладить, ничего не выходило – два совершенно разных характера (с Константином – прим. ред).
– Что же, – говорю, – давай действовать. Средствами бы не обремизиться, ведь его часть из фабрики и торгового дела придется выдавать наличными.
– Что же, – говорит, – если не справимся, назовут нас дураками! Давай не доводить до этого»
. (Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 171.)

После раздела имущества между братьями, Константин в «деле» сохранения фабрики участия не принимал. В конце жизни обеднел, умер в 1909 году от болезни почек.

О расчете приказчика фабрики, ранее работавшего у отца Лыжиных:
«Осаждают Петух и Богданов, просятся на службу. …Петуха не взяли, но дали ему пенсию 30 рублей в месяц. Жена его, Анна Николаевна, портниха, часто ходила к Людмиле. Очень благодарны».(Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 178-179.)

Тот же период, беспечность Владимира по отношению к денежным средствам:
«Деньжонок свободных маловато у Владимира. Очень размах широк, все готов перевернуть сразу. Убеждаю, доказываю, что так нельзя, нарвешься на крах. Подает контора выписку платежей по обязательствам на каждый месяц. Платит 80 000 рублей, а денег на текущем счету 20 000 рублей. И думаю, как вывернуться? Ну-ка! Не выручить к сроку платежа по векселям! А он сидит с друзьями в ресторанах, звонит по телефону: «Приходи! Особенные паштеты готовит повар, захвати с собой денег рублей двести». На мой характер, кусок-то поперек горла встанет. А ему хоть бы что! В душе ругаю. Напрягаю всю энергию, вывертываюсь». (Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 178-179.)

В начале 1900 годов Лыжин уговаривает Ермакова поехать отдохнуть за границу, сам он с женой ездил (после летнего праздника в честь Смоленской Божией Матери) на курорт на два месяца:
«Ну что же ты живешь? Съездил бы за границу, посмотрел, как люди живут! А то сидишь сиднем, все деньги копишь!» – «Эх, – думаю, – хорошо тебе говорить, имеешь такой характер – все трын-трава! Я – человек другого складу. Мой воздух, чем я дышу – это мое дело. Не видя его, я зачахну». Все же стал думать, чем бы вознаградить себя на старости…Мысль о собственной даче меня преследовала», — вспоминает Ермаков. (Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 242.)

Вскользь о революциях: агитаторы

Любопытное замечание Ермакова о большевиках-агитаторах :
«Фабричные просили оградить от насилия – приходили агитаторы, грозили им. На дворе стоит сотня донских казаков с есаулом. Не раз приходили с других фабрик снимать с работы, казаки плетьми разгоняли. Плата нижним чинам – 3 рубля, и офицеру – 5 рублей в день, фураж и харчи наши. Простояли два с половиной месяца, тем спасли фабрику от забастовки». (Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 203.)

Ноябрь 1905 года: «Началась революция. Бастуют рабочие, остановились фабрики, заводы, останавливаются железные дороги. Говорю Володе:
– Обоим уезжать нельзя, мне уже «плыть да быть». ( Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 200.)

Но и в 1917 году никто никуда не уехал.

Об учреждении Товарищества при фабрике Лыжина

Учреждение торгово-промышленного товарищества Владимира Лыжина, в котором Алексей Ермаков принимал инициативное участие, существовало с 1907 по 1918 год. Как и клятва о взаимной дружбе, данная еще в юношестве, в компаньонском содружестве Ермакова и Лыжина решение о создании Товарищества было принято раз и навсегда:
«Как-то сидим с Лыжиным за завтраком в «Славянском базаре», рассуждаем о нашей жизни: вот давно ли был человек – работал, трудился – и нет его!
Говорю:
– Умер Михаил Андреевич, заменил его Дмитрий Иванович. А вот если Владимира Александровича (Лыжина – прим.ред.) не будет, тогда что? Все полетит насмарку: дело, фабрика, на которые положено столько труда и энергии!
– Что же делать?
– Надо учредить товарищество!
– Как же так! Я, хозяин, должен ограничить свою власть? Надобности в этом не имею.
– Зачем! Посторонних не пустим, а дадим паи, необходимые для учреждения товарищества, своим служащим, а на эту сумму возьмем с них векселя.
Чуть кто зашебаршит – сейчас его и вон!
– Прекрасная мысль! Звони Захару!
Я к телефону. Полчаса сидел за столом. Захар, нотариус с Никольской, делил их с сестрами и братом». (Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 205-206.)

Векселей за передачу паев членам правления Товарищества при фабрике, в числе которых был Ермаков, Лыжин ни с кого не взял.

Семейная жизнь

Со своей будущей женой, дочерью столяра и прачки, Анной Васильевной Григорьевой, Владимир Лыжин познакомился и «сошелся» осенью 1890 года, как раз после того, как Алексей Ермаков вернулся с военной службы.
Тогда Анна Васильевна была «Молоденькая девочка лет семнадцати, недурна, мне не понравилась – очень злое лицо. Живут бедно, обстановки почти никакой… Любовь его мне не нравится», — комментирует Ермаков свое знакомство с Григорьевой.( Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 107.)

Кстати, в тот же год Владимир Лыжин принял горячее участие в судьбе Алексея: «Вечером приходит Володя.
– Знаешь что, – говорит, – он (отец Александр Иванович Лыжин — прим.ред.) хочет тебя прижать.
«Если хочет, – говорит, – служить у нас, 30 рублей я ему дам». Ты поступай, доплачивать будем мы (братья Лыжины – прим.ред.)». (Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 153-154.)

Еще до женитьбы у Владимира Лыжина были ссоры да раздоры с невестой: Владимир «снял квартиру на Пречистенке, в малом Афанасьевском переулке, заводят обстановку. Часто бываю у него… Часто бываю у него. С Анной Васильевной живут неважно, ссорятся, она часто плачет. Гостей бывает мало, не любят ее. Неприятно смотреть на их скандалы».(Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 153-154.)

Алексей Ермаков пытается отговорить Владимира Лыжина от женитьбы, но напрасно, как человек чести Владимир венчается с Анной. Ермаков предупреждает Владимира и Анну о том, что они не пара:
«Жили все время плохо, вечные слезы. Выйдя замуж (Анна – прим.ред.), когда я жил на Остоженке в Церковном доме, ходила ко мне, жаловалась на свою жизнь. Хотела разводиться: не жизнь, а каторга! Я ей вспомнил мои предупреждения».(Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 153-154.)

1907 год, то же самое, всегда ссоры и слезы: «А теперь что же? Надо терпеть и смириться, глядеть на все проще, его не переделаешь. А развестись – это легко сказать, а сделать невозможно», — пишет Ермаков.(Ермаков А. И. Подлинные записки Алексея Ивановича Ермакова. – С. 186.)

Приемный сын Лыжина, дом Ермакова в Ивантеевке

Детей у Владимира и Анны Лыжиных не было. На сайте некоммерческого проекта по увековечиванию памяти павших в боях Великой Отечественной войне «Бессмертный полк» есть сообщение о поиске рядового Лыжина:

«Лыжин Владимир Владимирович, родился в Москве в 1914 году, в родовом доме по Садово-Каретной ул., дом 5/38, потомок фабрикантов Лыжиных, владельцев Ивантеевской суконной фабрики. Он был призван на фронт в самые первые дни ВОВ, и пропал без вести под Ельней, как тысячи других безвестнныых героев. Его мать, Глазова Анастасия Михайловна, разыскивала его, делая всевозможные запросы в военные организации, архивы, но безуспешно. У него не осталось семьи и некому по нему плакать. Его тело упокоилось где-то там, под Ельней, в безвестной могиле, но я не хочу, чтобы его имя исчезло из нашей памяти. Слава ему и миллионам таких, как он! Вечная им память!»

Вспоминает об этом племянница Ирина Сергеевна Ефремова, которая лично не знала рядового Владимира Владимировича Лыжина, так как родилась после его смерти. О нем ей рассказывала бабушка — Анастасия Михайловна Глазова. «Владимир Владимирович Лыжин — это очевидно внук Константина Лыжина, который имел приемного сына Владимира. В «Подлинных записках Алексея Ивановича Ермакова» как раз описывается момент его женитьбы. Известно, что Владимир Владимирович родился «в родовом доме по Садово-Каретной улице (№5), этот дом принадлежал Константину Александровичу Лыжину», — сообщила нашему порталу Варвара Ермакова, двоюродная правнучка Александра Ивановича, редактор-составитель книги записок.

Несколько узелков на память: ивантеевец Тимофей Анатольевич Полушин, исследователь творчества Льва Кекушева, писал в местной и пушкинской прессе, что в нашем городе сохранился дом Алексея Ермакова, на Детском проезде, 9, где сейчас располагается городской комитет по образованию (Газета «Пульс Ивантеевки» № 45 (2452) 20 июня 2009 года). Однако, ивантеевский журналист и краевед Михаил Рощин перепроверил информацию и опроверг эту версию. «Это здание выстроено уже при советской власти. Не было у Ермакова в Ивантеевке своего дома. Он жил рядом, на собственной даче (архитектор — Л.Н. Кекушев) в Мамонтовке (Пушкинский район)», — пишет Михаил Владимирович.

Лыжин и Ермаков породнились в 1909 году, когда брат Ермакова, Павел, женился на племяннице Лыжина — Евгении Житковой.

По воспоминаниям Алексея Ермакова — старший брат Владимира Лыжина, Николай, был старостой в Ивантеевской церкви Смоленской Божией Матери, его там и отпевали. Умер Николай Лыжин в 1891, в возрасте 27 лет от сердечного приступа, случившегося прямо на Ивантеевской фабрике, где он работал.

Фото из Ивантеевского истрико-краеведческого музея и семейного архива Ермаковых (из книги «Подлинные записки А.И.Ермакова», М., 2016)

Коментарии к этой записи закрыты