Почему подростки копируют нападение на «Колумбайн»

15 января 2017 года двое 16-летних подростков в напали с ножами на учительницу и учеников пермской школы. В итоге — 15 пострадавших, 12 из них госпитализированы, на подозреваемых заведено уголовное дело о покушении на жизнь людей. Подростки интересовались событиями в американской школе «Колумбайн», где в 1999 году произошло массовое убийство учащихся. Проявлял к этому интерес и печально известный «ивантеевский стрелок». «Газета.Ru» поинтересовалась у экспертов, почему явление, которое ранее ассоциировалось только с Америкой, пришло в Россию.

Согласно одной из версий, бывший ученик пермской школы пришел «мстить» бывшей учительнице, а четвероклассники пострадали случайно. Три человека, включая учительницу, получили серьезные ранения и были прооперированы.

Напомним, что в апреле 1999-го года в штате Колорадо с помощью стрелкового оружия и самодельных взрывных устройств двое учеников — Эрик Харрис и Дилан Клиболд — ранили 37 человек, 13 из которых позже погибли. Нападавшие покончили жизнь самоубийством.

Один из нападавших на пермскую школу в день инцидента, по словам очевидцев, также неоднократно заявлял, что он «пришел сюда, чтобы сдохнуть». Кроме того, по данным МВД, один из нападавших состоял на учете в психоневрологическом диспансере. По словам одного из учеников школы №127, парень отличался агрессивным поведением. Ученик говорит, что подросток несколько раз уходил из дома, принимал наркотики и якобы пытался покончить с собой. Проблемы с родителями, по словам знакомого, у нападавшего возникали на почве увлечения компьютерными играми на грани зависимости.

Эксперты призывают воздержаться от однозначных выводов и дождаться завершения расследования, которое бы выявило истинные мотивы инцидента в пермской школе. Однако общие тенденции они отмечают уже сейчас. В частности, у многих нападавших на школы за последние несколько лет, как выяснялось, были проблемы в семье. И если родители само по себе не могут уделять достаточно внимания эмоциональному состоянию ребенка, то этот процесс должна брать на контроль школа, в том числе и обучая мам с папами тому, как слушать и общаться с несовершеннолетним, пояснила «Газете.Ru» руководитель отдела клинической психиатрии детского и подросткового возраста Центра психиатрии и наркологии имени Сербского, главный внештатный детский специалист-психиатр Москвы Анна Портнова.

«Система образования как очень большой институт, хорошо развитый, должен иметь в своем штате и психологическую службу. Но психологи есть далеко не в каждой школе. А там, где они есть, в основном занимаются сопровождением учебного процесса: они контролируют, как дети усваивают навыки, знания и умения. Они не занимаются эмоциональным состоянием детей, не имеют подготовки по основам клинической психологии и психиатрии.
Поэтому с критическими состояниями большинство школьных психологов справляться не умеет», — отмечает Портнова.

Руководитель Московского отделения Федерации психологов образования России, доцент Московского государственного психолого-педагогического университета Ирина Умняшова подчеркивает, что работа школьного психолога в наши дни плохо отрегулирована законодательством, что сказывается на ее качестве. «Есть профессиональный стандарт психолога — в него также входит такая трудовая функция, как эмоциональное сопровождение детей. Однако это невозможно сделать без согласия родителей. Психолог — не первый герой этой истории. Есть и классные руководители, и родители, которые, понимая, что есть признаки отклоняющегося поведения, могли принять участие в профилактике».

Психолог считает, что стремление подростков воплотить в жизнь такие жестокие сюжеты, как с «Колумбайном», говорит о том, что подростки хотят выделиться и произвести впечатление на окружающих. «В подростковом возрасте детям свойственно подражание, а также использование негативных примеров для того, чтобы обратить на себя внимание», — сказала Умняшова «Газете.Ru». Портнова добавляет, что «сам подростковый возраст подразумевает определенную долю максимализма, поиска ярких ощущений, себя в этом мире, а также признания. Однако добиться признания хорошими поступками сложнее, нежели плохими. Учиться на «отлично» сложнее, чем хулиганить, драться, угрожать ножом или попасть в яркую субкультуру и покрасить волосы».

Психолог Павел Волженков отвергает версию, что российские подростки переняли некую «моду» на школьные атаки. «Я считаю, что дети ощущают бессмысленность своего пребывания в школе. Смотрят на то, как много работающих нищих людей вокруг, слышат разговоры взрослых на эти темы, видят передачи в СМИ, хотят вырваться из нищеты. Они хотят много зарабатывать, чтобы быть обеспеченными. То, что им дают в школе, не связано с зарабатыванием денег. Они не получают ответы на свои вопросы о способах заработка, о профессиях, о бизнесе, и их, тем не менее, заставляют ходить в школу. Из-за этого дети протестуют.

Подросток может найти выход для этих протестных чувств в потреблении алкоголя, наркотиков, в беспорядочных сексуальных связях, в общеопасном поведении, а может — в такой форме протеста, как ущерб учителям и другим детям. Это один из вариантов протеста, это не самоцель», — сказал Волженков «Газете.Ru».

Он считает, что школьную программу нужно сделать более приближенной к современной жизни, к потребностям учеников, к интересам, к тому как зарабатывать деньги. «Допустим, в школе есть алгебра. Это замечательный и очень нужный предмет. Можно изо дня в день объяснять ученикам ее на примерах того, что лодка плывет с такой-то скоростью, что столько-то воды затекло в бассейн, а сколько вытекло. Но они не понимают, зачем это нужно. А можно говорить — вот мост, чтобы его построить, необходимо применить такую-то алгебраическую формулу. Проектирует мост инженер-проектировщик. Он зарабатывает столько-то денег. А теперь, посмотрим сайт с зарплатами, вакансиями. А теперь посмотрим ролик на Ютьюб, в котором инженер-конструктор рассказывает, как он решает одну из задач из своей практики. Это будет связано с практической жизнью. Кроме того, школьное образование забюрократизировано, учителя пишут очень много отчетов, не успевают за реалиями современности, за тем, что востребовано сейчас», — отметил психолог.

***

Пострадавшая в результате нападения в пермской школе учительница пришла в сознание, передает «Интерфакс» со ссылкой на главного врача городской клинической больницы №4 (ГКБ №4) Андрея Ронзина. Двое пострадавших подростков, находящихся в ГКБ №4, переведены из реанимации в стационар. Их состояние оценивается как средней тяжести.

Источники в ГУ МЧС и главке МВД по Пермскому краю рассказали РБК о состоянии других пострадавших, которые были госпитализированы в краевую Детскую клиническую больницу. По их данным, у 10-летнего мальчика состояние тяжелое. Он находится в реанимации, однако у него наблюдается положительная динамика, угрозы жизни нет.

Состояние остальных пострадавших оценивается как средней тяжести. Среди них один 12-летний, двое 10-летних и пятеро 11-летних детей.

Фото: vampirov_bajan / Twitter

Метки

Коментарии к этой записи закрыты