Такие разные истории Адвокатской палаты Московской области

В первом полугодии 2016 г. Квалификационной комиссией АП МО было рассмотрено 168 дисциплинарных производства, поводами для возбуждения которых в 95 случаях были жалобы доверителей, 10 – обращения судов, 4 – представления У МЮ РФ по МО, 53 – представления Вице-президента АП МО и 6 жалоб адвокатов.
В 95 случаях комиссия признала доводы обращений доказанными и дала заключение о наличии в действиях адвокатов нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и (или) ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителями. Из указанного количества причиной признания факта наличия нарушения в 48 случаях явилось неисполнение адвокатами обязанности по обязательному отчислению за счет получаемого вознаграждения средств на общие нужды адвокатской палаты, в размере, установленном Решениями XIY и XV конференций членов Адвокатской палаты Московской области от 23.01.2015 г. и 19.02.2016 г.
9 жалоб в отношении адвокатов были впоследствии отозваны заявителями, по 7 обращениям комиссия пришла к выводу об отсутствии допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства. 3 дисциплинарных производства были прекращены в следствии истечения срока привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности. По 54 жалобам комиссия пришла к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, либо вследствие надлежащего исполнения адвокатом своих обязанностей перед доверителем.

АДВОКАТ БЫЛ НАКАЗАН ЗА ТО, ЧТО ПРЕДОСТАВИЛ ПОДЗАЩИТНОМУ УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС 

Распоряжением Президента АП МО от 07.04.2014 г., на основании представления зам. начальника У МЮ по МО, возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката О.
28.03.2016 г. в АП МО поступило представление зам. начальника У МЮ по МО в отношении адвоката О., в которой заявитель сообщает, что 19.02.2016 г., при проведении свидания с подзащитным З. адвокат передал ему УК РФ и УПК РФ, чем нарушил п. 1 ст. 8 п. 1 ст. 10 КПЭА и п. 4 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».
В представлении ставится вопрос о прекращении статуса адвоката О.
К представлению приложены копии следующих документов:
— письма начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН РФ от 24.02.2016 г. № 44-402;
— объяснений З. от 18.02.2016 г. о том, что при очередном посещении адвокат оставил ему УК РФ и УПК РФ;
— рапорта младшего инспектора 2-ой категории дневной смены режима и охраны.
Адвокатом представлены письменные объяснения, в которых он, не отрицая обстоятельств передачи своему подзащитному УК РФ и УПК РФ, сообщает, что при посещении 19.02.2016 г. в ФКУ СИЗО-1 УФСИН РФ своего подзащитного Зарубина Д.В. последний пояснил, что вынужден пользоваться УК РФ и УПК РФ 2010-го года выпуска, поэтому ему тяжело ориентироваться в законодательстве. Поэтому адвокатом были оставлены указанные кодексы в последней редакции, которые были изъяты сотрудниками и впоследствии переданы З. на постоянное хранение.
В заседании комиссии адвокат подтвердил доводы, изложенные в письменных объяснениях.
Рассмотрев доводы представления и письменных объяснений, заслушав стороны и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.
В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.
Адвокат О. не отрицает факт передачи во время свидания 19.02.2016 г. в ФКУ СИЗО-1 УФСИН РФ своему подзащитному УК РФ и УПК РФ, объясняя его просьбой доверителя.
В соответствии с приложением № 2 к Приказу Минюста РФ от 14.10.2005 г. № 189
«Об утверждении Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы», подозреваемые (обвиняемые) могут иметь при себе, хранить, получать в посылках и передачах и приобретать по безналичному расчету литературу и издания периодической печати из библиотеки СИЗО либо приобретенные через администрацию СИЗО в торговой сети, за исключением материалов экстремистского, эротического и порнографического содержания.
Таким образом, указанный Приказ Минюста РФ не предусматривает возможности получения подозреваемым (обвиняемым) литературы непосредственно от адвоката, во время свидания. Каких-либо исключений в отношении вида литературы (юридическая, техническая, художественная и пр.) данный приказ не содержит.
Передав во время свидания в следственном изоляторе УК И УПК РФ своему доверителю, адвокат О. в нарушение требований п. 1 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката исполнил просьбу доверителя о нарушении закона.
Вместе с тем, комиссия отмечает, что в рассматриваемом случае нарушение носит формальный и малозначительный характер, поскольку указанная в представлении литература впоследствии была передана доверителю адвоката на ответственное хранение.
Кроме того, комиссия считает возможным пояснить, что в дисциплинарной практике признавался малозначительным проступком пронос адвокатом письма в следственный изолятор и обеспечение бесцензурного доступа к содержанию этого письма (См. Журнал «Воронежский адвокат». 2010 г. № 12). В отличие от проноса письма, передача подзащитному УК РФ и УПК РФ имела своей целью ознакомление последнего с действующими редакциями кодексов, было вызвано необходимостью построения эффективной позиции защиты, в условиях, когда государство не могло своевременно предоставить лицу, привлекаемому к уголовной ответственности, текст действующего законодательства.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия приходит к выводу о наличии в действиях (бездействии) адвоката О. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, а именно п. 1 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся в передаче своему подзащитному во время свидания 19.02.2016 г. в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России литературы – Уголовного кодекса РФ и Уголовно-процессуального кодекса РФ.

АДВОКАТ НЕ ИМЕЕТ ПРАВА БЫТЬ КОММЕРСАНТОМ ИЛИ ЧИНОВНИКОМ 

Распоряжением Президента АП МО от 26.04.2016 г., на основании представления Вице-президента АП МО., возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката Б.
Как указывается в представлении, адвокат Б. совмещает адвокатскую деятельность с иной оплачиваемой деятельностью, является генеральным директором нескольких организаций ООО «М», ООО «Т», ООО «М-т», основной вид деятельности которых производство строительных металлических конструкций и изделий, производство пластмассовых плит, полос, труб и профилей.
К представлению приложены копии следующих документов:
— обращения директора ОП «МММ» ЗАО «М-М»;
В заседании комиссии представитель ОП «МММ» ЗАО «М-М», на вопросы членов комиссии, пояснил, что совмещение Б. статуса адвоката с трудовыми отношениями в качестве генерального директора не затрагивает прав ОП «МММ» ЗАО «М – М».
Адвокат Б. на вопросы членов комиссии пояснил, что он действительно является генеральным директором перечисленных в представлении юридических лиц, но его статус генерального директора носит формальный характер, поскольку собственник завода поручил ему юридическую работу и, чтобы не выписывать доверенностей, он согласился быть генеральным директором. С 10.05.2016 г. адвокат генеральным директором не является.
Рассмотрев доводы представления, заслушав адвоката и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.
В соответствии с п. 1 ст. 2 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», Адвокат является независимым профессиональным советником по правовым вопросам. Адвокат не вправе вступать в трудовые отношения в качестве работника, за исключением научной, преподавательской и иной творческой деятельности, а также занимать государственные должности РФ, государственные должности субъектов РФ, должности государственной службы и муниципальные должности. В силу п. 3 ст. 9 КПЭА, адвокат не вправе заниматься иной оплачиваемой деятельностью в форме непосредственного (личного) участия в процессе реализации товаров, выполнения работ или оказания услуг.
Согласно ст. 40 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», единоличный исполнительный орган общества (генеральный директор, президент и другие), действует на основании договора, заключаемого между ним и обществом.
В силу ч. 3 ст. 11 Трудового кодекса РФ (ТК РФ) все работодатели (физические лица и юридические лица независимо от их организационно-правовых форм и форм собственности) в трудовых отношениях и иных непосредственно связанных с ними отношениях с работниками обязаны руководствоваться положениями трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. В соответствии со ст. 16 ТК РФ трудовые отношения между работником и работодателем возникают на основании трудового договора, заключаемого в соответствии с ТК РФ, причем трудовые отношения, которые возникают в результате избрания или назначения на должность директора общества, также характеризуются как трудовые отношения на основании трудового договора. Из статей 56, 59, 275 ТК РФ также следует, что с руководителем организации должен быть заключен трудовой договор. Таким образом, генеральный директор является одновременно единоличным исполнительным органом юридического лица и его работником.
На основании изложенного, Квалификационная комиссия даёт заключение о наличии в действиях (бездействии) адвоката Б. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, а именно п. 1 ст. 2 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», выразившееся том, что адвокат является генеральным директором ООО «М», ООО «Т», ООО «М-т», т.е. вступил в трудовые отношения в качестве работника указанных юридических лиц.

КАК АДВОКАТ СУДЬЮ ПОБЕДИЛ 

Заявитель – судья К. в ходе судебного заседания осуществляла передачу записок свидетелю и государственному обвинителю. Подобные действия являются безусловным нарушением закона, умаляющим принцип состязательности сторон и не позволяющим говорить о беспристрастности и независимости суда. Действия адвоката Ш., направленные на устранения указанных нарушений, не выходят за рамки прав адвоката, предоставленных уголовно-процессуальным законодательством.

Распоряжением Президента АП МО от 02.02.2016 г., на основании обращения судьи К., возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката Ш.
В обращении судьи говорится, что в производстве суда находится уголовное дело, по которому адвокат Ш. выступает защитником подсудимого И. Адвокат позволяет себе обращаться к суду сидя, перебивает председательствующего и других участников процесса, опаздывает в судебные заседания. 05.11.2015 г. адвокат опоздал на 25 минут, 30.11.2015 г. – на 44 минуты, 08.12.2015 г. – 16 минут, 21.12.2015 г. – на 40 минут, 25.01.2016 г. – на 15 минут. Кроме того, 25.01.2015 г. адвокат повысил голос на председательствующего и государственного обвинителя, обвинив последнего в злоупотреблении его правами. Также адвокат позволил себе смеяться над подзащитным, а на замечание суда сказал, что он кашлял, а не смеялся. Позволял себе повышать голос на подзащитного, его позиция неоднократно расходилась с позицией подзащитного.
В обращении ставится вопрос о разъяснении адвокату его обязанностей и регламента судебного заседания.
К обращению заявителем не приложено каких-либо документов.
В письменных объяснениях, оглашённых в заседании комиссии, адвокат не согласился с доводами обращения, пояснив, что доводы обращения являются надуманными, не соответствуют действительности, направлены на устранение адвоката из процесса. Судья неоднократно допускала нарушение прав подзащитного, поэтому адвокат подал две жалобы председателю суда и одну жалобу председателю Мосгорсуда, неоднократно заявлял возражения и отвод судье. Судья отказала адвокату в выдаче разрешения на свидание с подзащитным, запрещала передавать ему процессуальные документы, начинала судебный процесс с опозданием на 1-2 часа, препятствовала адвокату в предоставлении доказательств. 25.01.2016 г., во время допроса свидетеля, судья через судебного пристава пыталась передать свидетелю записку. Адвокат заявил возражения на действия судьи и просил занести её действия в протокол. После этого судьи попросила пристава вернуть ей записку. Представитель потерпевшей также видел эти действия судьи и поддержал заявление адвоката, а также сообщил, что в судебном заседании 13.01.2016 г. судья передавала записку прокурору. После этого заявления прокурор попросил об отложении судебного заседания, а судья вновь попыталась передать ему записку. Адвокат потребовал исследовать и огласить записку. Судья продемонстрировала записку, в которой было написано: «Вас пишет адвокат». Адвокат считает, что посредством передачи записок судья направляет ход судебного процесса с обвинительным уклоном, консультирует прокурора. По данным обстоятельствам адвокатом была подана жалоба председателю суда.
К письменным объяснениям адвокатом приложена аудиозапись судебного заседания 25.01.2016 г., а также копии следующих документов: заявления об отводе судьи, возражений на действия председательствующего, жалобы председателю суда.
В заседании комиссии адвокат поддержал доводы, изложенные в письменных объяснениях, на вопросы членов комиссии пояснил, что никогда не допускал опозданий в судебные заседания.
По ходатайству адвоката к материалам дисциплинарного производства приобщена стенограмма аудиозаписи судебного заседания от 25.01.2016 г. по уголовному делу по обвинению И. по ч. 2 ст. 161 УК РФ.
Заявитель – судья К. извещена надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дисциплинарного производства, в заседание комиссии не явилась, в связи с чём, членами комиссии, на основании п. 3 ст. 23 КПЭА, принято решение о рассмотрении дисциплинарного производства в её отсутствие.
В заседании комиссии прослушана аудиозапись судебного заседани от 25.01.2016 г. по уголовному делу по обвинению И. по ч. 2 ст. 161 УК РФ.
Рассмотрев доводы обращения и письменных объяснений, заслушав адвоката и изучив представленные документы, комиссия приходит к следующим выводам.
Как указывается в Определении КС РФ от 15.07.2008 г. № 456-О-О, сообщение суда (судьи) в адрес адвокатской палаты является одним из поводов для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката (п.п. 4 п. 1 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката). Установление же оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества, для которых частное определение или постановление суда не имеет преюдициальной силы (п.п. 9 п. 3, п. 7 ст. 31, п. 7 ст. 33 ФЗ от 31.05.2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»).
В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Данная норма предполагает, что стороны дисциплинарного производства вправе и обязаны подтвердить доводы, изложенные в обращении и объяснениях, надлежащими, достоверными и непротиворечивыми доказательствами.
В силу п.п. 7 п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, жалоба в отношении адвоката должна содержать доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которых заявитель основывает свои требования.
Таким образом, доводы обращения суда (судьи), как и любого другого обращения (жалобы) в отношении адвоката, являющегося допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства, должны подтверждаться надлежащими, непротиворечивыми доказательствами. Комиссия констатирует, что заявителем не представлено доказательств (протоколов судебных заседаний), подтверждающих опоздания адвоката в судебные заседания, назначенные на даты, указанные в обращении.
В обращении также указывается, что адвокат «позволил себе смеяться над подзащитным», «позволял себе повышать голос на подзащитного», «позиция адвоката расходилась с позицией подзащитного». По данному обстоятельству комиссия отмечает, что учитывая личный, доверительный характер отношений между адвокатом и доверителем, только последний может ставить вопрос о ненадлежащем исполнении адвокатом своих обязанностей по защите прав и законных интересов, ненадлежащем поведении адвоката перед доверителем. Жалоб от И. в отношении адвоката Ш. в АП МО не поступало.
Кроме того, заслушав аудиозапись судебного заседания от 25.01.2016 г. по уголовному делу по обвинению И. по ч. 2 ст. 161 УК РФ, члены комиссии отмечают, что указанные сведения не находят своего подтверждения. В равной степени не находят своего подтверждения сведения о том, что адвокат повышал голос на председательствующего и государственного обвинителя.
Квалификационная комиссия не исключает, что в отстаивании интересов доверителя адвокат может проявлять не всегда устраивающую суд активность – заявлять многочисленные ходатайства, возражения на действия председательствующего и т.д., однако это не может свидетельствовать о нарушении адвокатом норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, поскольку такие способы реализации адвокатом-защитником своих процессуальных прав предусмотрены уголовно-процессуальным законодательством.
В процессе заслушивания аудиозаписи установлено, что на 58 мин. и далее до 1ч. 04 мин судебного заседания происходит следующий диалог:
«Адвокат Ш.: Ваша честь, я прошу сделать замечание, судебный пристав пытается записку свидетелю передать!
Пристав Т.: Я не свидетель.
Адвокат Ш.: Ваша честь, в руке записка! Прошу передать эту записку. Ваша честь, можно обозреть эту записку?
Адвокат М: Я тоже это подтверждаю. Я прошу этого судебного пристава вывести из зала, в прошлый раз этот судебный пристав так же записку передал Вам
Прокурор: Вы сейчас клевещете на меня.
Адвокат М.: Она передала Вам. Я видел!
Судья: Во-первых, тишина в зале! Я говорю — Вы меня перебиваете. Выключите свой диктофон! Вы почему устраиваете непонятно что? Вы понимаете, что Вы всего лишь представитель потерпевшей, я могу Вас удалить из зала и позвать на оглашение решения. Так же как и подсудимого, также как и всех лиц, присутствующих в зале. Это согласно регламенту судебного заседания и Уголовному процессуальному кодексу Российской Федерации. Вы почему всех всегда перебиваете? Если вы не согласны с моими решениями, вы можете это показать в письменном виде в соответствии с законодательством. А повышать голос на себя я не позволю. Это во-первых. Во-вторых, то, что делает судебный пристав, я и без вас вижу. Это первое. Во-вторых, свидетелю она ничего передавать не пыталась.
Адвокат М.: Уважаемый суд, Я сижу с этой стороны, здесь камеры видеонаблюдения есть, Я думаю они даже на этой стороне есть. Она подошла с этой стороны, и эту записку я отлично видел. Почему я не должен реагировать? Хочу сказать, что такого же рода действия данный судебный пристав сделал в прошлом заседании, и при этом записку передавала прокурору. Я просто в шоке был. От этого состояния я просто промолчал.
Судья: Если Вы увидели, то что ж Вы в прошлом судебном заседании не сказали?
Адвокат М.: Я насколько уважаю этих людей их полномочия, просто мне было стыдно за их действия.
Судья: Поэтому Вы повышаете голос на председателя….
Адвокат М.: Я просто заявил…
Судья: Вы позволяете себе повышать голос на меня, также как и адвокат Ш.
Адвокат М.: Нет, это просто был взлет эмоций, нельзя такого. Так себя вести нельзя, она стояла перед кафедрой и открыла эту записку или хотела передать записку.
Судья: Вы видели, что она что-то показывала?
Адвокат М.: Надо проявлять уважение к судебной системе.
Судья: Вы видели, что она передала записку свидетелю?
Адвокат М.: Я видел, дословно могу сказать, что она из своего поста, наблюдательного места, подошла к кафедре, за которой стоял наш уважаемый свидетель , и у нее имелась маленькая бумажечка, на которой была некоторая надпись, которую она развернула, я прошу это занести в протокол суда, развернула, и в этот момент свои возражения заявил адвокат Шишов и я естественно тоже это поддерживаю.
Прокурор: Чтобы все волеизъявление отражались в протокол, я сижу, я ничего не видел, и также в адрес стороны государственного обвинения, со стороны представителя потерпевшего, были высказаны слова недоверия, с моей стороны был опорочен мундир, я попрошу на основании статьи 258 части 2 Уголовного процессуального кодекса нынешнее судебное заседание, постановление, чтобы суд отложил, приняв надлежащие меры, ну и в дальнейшем новое судебное заседание, продолжить с допроса данного свидетеля.
Адвокат Ш.: Ваша честь, ну опять сейчас передача происходит.
(пристав пытается передать записку прокурору)
Судья: Кодекс мне можно передать?
Адвокат Ш.: Там листочек заложен. Ну у нас процесс, я прошу внести возражение на действия председательствующего, действия государственного обвинителя, действия пристава.
Судья: Так, Ш….
Адвокат Ш. : На основании статьи 243 УПК часть 3, ее пока никто не отменял, это мое право, занести возражения на действия председательствующего, потому что я лично видел, как вы передали записку приставу, и она понесла ее свидетелю, я не мог не вмешаться.
Судья: И что?
Адвокат Ш.: Это судебная система, а не какой-то, я не знаю, как вы говорите “ базар”.
Судья: Который вы же и устраиваете.
Адвокат Ш.: Нет. Ваша честь! Вы допускаете неуважение к участникам процесса, называете базаром мои вопросы, которые я задаю.
Судья: Ваши вопросы, которые вы задаете постоянно одни и те же, я снимаю. Это то же мое право. Я веду процесс, а не Вы. И оценка доказательств это моя работа, а не Ваша.
Адвокат Ш.: Я прошу исследовать эти записки, Ваша честь. Вы забрали эти записки обратно. Можно ее занести в протокол?
Судья: Нет. Я ее не дам Вам заносить в протокол. Посмотреть я ее Вам дам.
Адвокат Ш.: Дайте посмотреть.
Судья: Нате, смотрите. Ко мне близко просто не подходите.
Адвокат Ш.: “Вас пишет адвокат” — написано. Это вы писали?
Судья: Это я писала.
Адвокат Ш. : Ну пишет, конечно…
Судья К: Так Вы же свидетелей не предупреждаете. Провоцируете.
Адвокат Ш.: Ваша честь, я предупредил суд, что ведется аудиозапись, в самом начале процесса. Я не обязан свидетелей предупреждать, это обязанность суда. Это обязанность суда предупреждать свидетелей обо всех обстоятельствах. Я действительно пишу, и то, что он говорит, это я в шоке. Он не помнит. Как будто он не проводил следственные действия, о которых он говорит…».
Таким образом, заявитель – судья К. в ходе судебного заседания осуществляла передачу записок свидетелю и государственному обвинителю. Подобные действия являются безусловным нарушением закона, умаляющим принцип состязательности сторон и не позволяющим говорить о беспристрастности и независимости суда. Действия адвоката Ш., направленные на устранения указанных нарушений, не выходят за рамки прав адвоката, предоставленных уголовно-процессуальным законодательством.
На основании изложенного, оценив собранные доказательства, комиссия признает, что в полученных в ходе разбирательства фактических данных отсутствуют сведения, свидетельствующие о нарушении адвокатом норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.

КАК АДВОКАТЫ ПОРУГАЛИСЬ ДРУГ С ДРУГОМ 

Распоряжением Президента АП МО от 25.12.2015 г., на основании обращения адвоката К., возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката Т.
В обращении адвоката К. сообщается, что адвокатом Т. в отношении неё распространяются сведения порочащего характера. В оскорбительной и циничной форме адвокат излагает в отношении нее ничем не подтвержденную и не соответствующую действительности информацию, путем подачи заявлений в Президиум КА и Президенту АПМО.
13.01.2016 г. от адвоката К. поступила дополнительная жалоба, в которой она уточняет, что адвокатом Т. допустил следующие высказывания:
«Это безграмотная адвокат и очень безграмотная заведующая. … почти тридцать лет до своего назначения на должность заведующей была серенькой мышью, ничем себя не проявляла…»;
«… раз она через тридцать лет села в столь значимое для неё кресло заведующего, то к ней вернулся разум, которым она не владела»;
«(Сейчас К. – член ревизионной комиссии), причём это не за счёт деловых качеств, а в большей степени за счёт «лизнуть»;
«К. по своим показателям занимала одно из последних мест среди адвокатов»; «Но то, что К. – совершенно безграмотный человек: и как адвокат, и как заведующая – у меня нет никаких сомнений»;
«Хотя К. и соврать недолго»;
«Почему я дежурю, а К. с шапкой собирает деньги»;
«Зная ненасытную любовь К. к деньгам, некоторые адвокаты называют это её алчностью»;
«Сейчас, оценивая работу бывшего заведующего, можно сказать, что грубых нарушений у него не было. Ну, выпивал мужик. К. тоже пьёт.»;
«Кстати, и фонд прекратил существование из-за пьянок и гулянок К.»; «К. заинтересована поменять весь состав, чтобы в консультации осталось меньше адвокатов, которые на протяжении многих лет знают низкий уровень её деловых качеств, как она проедала и пропивала общественные деньги».
В обращении ставится вопрос о принятии дисциплинарных мер к адвокату.
Адвокатом Т. не представлено письменных объяснений в отношении доводов обращения.
В заседании комиссия адвокат К. поддержала доводы жалобы, дополнительно пояснила, что на протяжении тринадцати лет она подвергается нападкам со стороны Т. Эти нападки выходят не только за рамки взаимоотношений в филиале, но и за рамки г. М. В 2012 г. Т. подавал жалобу в Президиум КА, была назначена проверка, которая не подтвердила доводов жалобы. Жалоба 2012 г. была корректной, но жалоба 2015 г. является оскорбительной, унижает честь и достоинство адвоката.
Адвокат Т. на вопросы членов комиссии пояснил, что адвокат К. сделала выборку из его жалобы, если посмотреть её целиком, то там содержатся и факты. Это заявление было «криком души». Адвокат Т. также пояснил, что он борется за авторитет адвокатского образования и согласен, что допустил некорректные высказывания, но иначе не мог привлечь внимание к проблемам филиала, и приносит свои извинения.
Рассмотрев доводы жалобы и прилагаемых документов, заслушав стороны, комиссия приходит к следующим выводам.
Фактические обстоятельства рассматриваемого дисциплинарного производства не отрицаются сторонами и подтверждаются приложенным к жалобе заявлением Т. в Президиум КА и Президенту АП МО.
Согласно п. 1 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат строит свои отношения с другими адвокатами на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав.
Данная норма не имеет каких-либо исключений и подлежит неукоснительному исполнению независимо от того, допущены ли соответствующие выражения в устных высказываниях или письменных документах, идёт ли речь о взаимоотношениях адвокатов в процессе защиты прав своих доверителей или о взаимоотношениях внутри адвокатского образования.
В отношении правил адвокатской этики во взаимоотношениях между адвокатами доктринальным стало мнение о том, что «уважение к своему товарищу по профессии, его личности, деловой и общественной репутации должно быть руководящим правилом для каждого адвоката, нравственной обязанностью которого является забота о достоинстве носимого звания и престижа адвокатуры. Это – азбука адвокатской этики, так как не может ожидать к себе уважения та организация, члены которой не проявляют в своих отношениях взаимной вежливости, такта и неизменной корректности…» (Ватман Д.П. Адвокатская этика. М. 1977. С. 56).
Поэтому независимо от побудительных причин, заставивших адвоката Т. включить в своё обращение в Президиум КА и Президенту АП МО выражения, о которых говорится в жалобе адвоката К., использование таких выражений недопустимо.
На основании изложенного, комиссия приходит к выводу, что адвокатом Т. допущено нарушение п. 1 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Адвокатская палата Московской области

 

Метки

Коментарии к этой записи закрыты